«Воняло на всю общагу»: почему в СССР вьетнамцы бесили всех жареной селёдкой
Студенты 60-х, 70-х, 80-х до сих пор морщатся, когда слышат слово «сельдь». Не из-за салата под шубу. Из-за того самого запаха. Сладковатого, тягучего, тошнотворного — он растекался по общежитию каждые выходные, и сбежать от него было невозможно.
К хорошим людям — плохой запах
В советское время десятки тысяч вьетнамцев учились в вузах по всей стране. Ещё больше работало на заводах. Жили в обычных студенческих и рабочих общагах — рядом с нашими.
К самим ребятам претензий не было. Воспитанные, спокойные, вежливые. Ни драк, ни разборок. К ним относились лучше, чем к кубинцам или африканцам — это факт. Проблема была не в людях. Проблема — в плите.
Этот запах не выветривался неделями
Вьетнамцы включали конфорку — и всё. По коридорам, лестницам, закрытым комнатам расползался «аромат» жареной солёной селёдки. Сладковатый, жирный, липкий. Он въедался в волосы, одежду, подушки.
Единственное спасение — выскочить на улицу и не дышать носом часа два. Но даже после этого запах не уходил. Он висел в воздухе день, два, три. Ровно до следующих выходных — когда всё повторялось.
Студенты стонали. Работяги матерились. Некоторые особо нервные собирались толпой и шли «разбираться». Администрациям приходилось тушить конфликты — чтобы не дошло до международного скандала.
Зачем вообще жарить то, что уже готово?
Солёная селёдка продавалась готовой к столу. Открыл банку — почистил — нарезал — закусывай. Зачем лезть на сковородку и устраивать газовую атаку?
Ответ оказался проще и сложнее одновременно.
Причина первая: климат
Вьетнам — морская страна. Почти всё население живёт у побережья. Рыба — основа рациона. Но из-за тропической жары её принято жарить или варить долго. Иначе — отравление. Это не привычка. Это рефлекс выживания. Вьетнамец видит рыбу — он хочет её прожарить. Солёная или нет — неважно.
Причина вторая: вкус
В Юго-Восточной Азии рыбу не солят. Вместо соли — соевый соус. Если рыба слишком солёная — значит, её поймали далеко в океане. Такая может оказаться ядовитой. Береговая — мягкая, нежная, безопасная.
Поэтому вьетнамцы воспринимали советскую солёную сельдь не как готовый продукт, а как сырое мясо. Есть её просто так? Для них — дико. Страшно. Противоестественно.
Они вымачивали её по несколько дней, убирали соль — и только потом жарили. Для нас — безумие. Для них — норма.
И третье, главное: бедность
Их родина только что пережила тяжёлую войну. Страна была нищей. Стипендии и зарплаты в СССР — копейки. Другой рыбы купить не могли — дорого. А селёдка стоила копейки. К тому же, некоторые её подвиды водились у берегов Вьетнама — в южной части Тихого океана. Так что она была хоть немного своей, родной.
Минтай был ещё дешевле. Но он — северный, холодный, чужой. Вьетнамцы его не знали и не покупали.
Жарили не от вредности — от отчаяния
Вьетнамцы терпели упрёки молча. Они не понимали нашего отвращения — для них запах жареной рыбы был запахом дома, детства, безопасности. Советские люди бесились — и тоже по-своему правы.
Эта история не про плохих соседей. Она про то, как два мира столкнулись на общей кухне. Про привычки, которые спасают жизнь в одном климате и сводят с ума в другом. И про то, как дешёвая селёдка пахла не только рыбой, но и бедностью, и ностальгией, и непониманием.
А запах, говорят, некоторые помнят до сих пор. Не нюхом — душой.
